А мне на чувства не везет

Из всех искусств пожалуй больше
Нам всем не нравится кино,
Стихами высказаться проще,
Но ведь не каждому дано.

А говорят ли о поэзии,
Что в ней хорошего, что нет,
Как с точки зрения полезного
Ориентироваться в ней?

Оно конечно же искусство,
В ней мастерами весь народ,
И основной упор на чувства,
А мне на чувства не везёт.

Я больше как-то аналитик
Всех средств такого языка,
Искатель логики событий,
Но не везёт и тут пока.

Сплошные символы, как прятки,
Ни аргументов, ни проблем,
Игрой рифмованности гладкой
Бегут от злободневных тем.

Не рассуждают, а доносят
До слуха благодарный звук,
И гаммой редких отголосий
В миры далекие зовут.

А где искать рациональность,
И всех методик арсенал,
Контекст, семантика, анализ,
И целей строгий идеал?

И пусть по-своему невнятен
Нам поэтический язык,
Он изоморфностью понятий
Так выразителен и зрим.

Он ни ученый, ни прагматик,
О смысле не за чем гадать,
В любой полезности упрямой
Есть бесполезное всегда.

Марксизм в моде

Говорят, марксизм в моде,
Чем же, спрашиваю я,
Тем, что заключил с народом
Политический альянс,

Показал, на что способна
Философия вообще,
Да таких сколько угодно,
Эмпирей, абстракций, схем!

Показать себя на деле
Прагматизмом революций,
То, чего не понял Ленин,
Но учел Луи Альтюссер,

Зрелость Маркса в "Капитале"
В суверенности теорий,
Не какой-то обыватель
Взял и с Гегелем поспорил,

А возвёл антигуманность
Капитала в абсолют,
Индивид - не путь у Маркса,
А законченный продукт,

Синтез всех противоречий,
Показательный симптом,
Доминантой искалечен,
Экономикой взбешен,

Но подкованный в основе
Философией своей,
Принцип собственности сломит,
Кроме собственных цепей.

Болото Мюнхаузена

Бывало,и Мюнхаузен стремился
За собственные волосы себя
Из логики болот фаллибилизма
Вытягивать, детишек веселя,

И даже ум наивного ребенка
Искал всегда основу и опору,
А находил практически обломки
Всех радикально выцвевших теорий,

Мюнхаузен и выбрать мог,не споря,
Одно из многочисленных решений,
Стратегию, как метод a priori,
А в тактике - идею просвещения.

Догматиков всех норм и постулатов
Критической реальностью топил,
Но не было всеобщего домкрата,
Поднять парадоксальности наплыв,

Регресс основ уходит в бесконечность,
Как пропасти провал ad infinitum,
И замыкает круг противоречий,
Не оставляя места для открытий.

Море ты моё

До чего ж ты тихое,
Море ты мое!
И волна - трусиха,
Даже не всплывёт,

Просто подустало
С небом воевать,
Тучи сонным стадом
Над тобой опять,

И такой морозец
Пробирал с утра,
Захрустел бороздкой,
Сколышками льда,

Вдалеке туманом
Помутнел слегка,
Зимней панорамой
Красится закат,

И ещё не слышно
Ни метель, ни бурь,
В приоткрытой нише
Прячется лазурь.

Гимн философии

Такое слово, мудростью прошитое,
Влекущее возможностями счастья,
Не праздные додумки небожителя,
Не заумь,превосходствами кричащая,

А то рационально постижимое,
Реальное достоинство гармонии,
Духовным и телесным ангажируя,
Берется за вселенскую устроенность,

Всего лишь оптимизмом и рефлексией
Исправить негативности доступность,
И отмести сомнительную вескость,
Чуть-чуть морализируя поступки,

И всё это под силу философии,
С практическим понять объективизмом,
Что каждый человек во благо создан
Уверенностью в этой самой жизни.

Императив ценностей

Начну с простых, понятных аксиом,
Чтобы познать мир ценностей условных,
Таких, как радость, безопасный дом,
Правопорядок, красота и совесть,

Интуитивным предпочтеньем чувств,
Любви и ненависти, явленных во благах,
Отождествлять не надо, что хочу,
С тем,что дано,как в "Табели о рангах".

Всего лишь принцип, этика, мотив,
Направленность поступков, акты воли,
Но без чего в мир истин не войти,
И не постичь всю значимость теорий.

Рациональность прошлых метафизик
Включала бытие в необходимость,
Не обсуждая нравственность коллизий,
Где сталкивались цели и решимость,

А надо бы прислушаться к науке,
К нейтральному и мудрому совету,
Что ценности безотносительные к духу,
И транcценденты к познающему субъекту.

Такая имманентность трансцендентности
Сложна неустранимым дуализмом,
А смысл весь императива ценностей,
Не расходиться с принципами жизни.

Критику

Тебя я выслушал, сиди,
Не знаю, в чем ты прав,
Но не позорь моих седин,
Прелюдно оболгав,

Прими мой легкий реверанс
В честь смелости твоей,
Но не прощу на этот раз,
Хоть вовсе не злодей.

Назвался критиком,давай,
Откройся ты теперь,
Познавший истину едва,
Отнюдь не стал мудрей.

Как сформулируешь мотив,
Моих воззрений суть,
Разоблаченьем отвести
Несправедливый суд,

Я сам искал всего себя,
Как социальный шифр,
И форму мыслями скрепя,
Вскрывал секреты ширм,

С трудом пытался сочетать
Позицию и гнев,
И где отчаянья черта,
Как антитеза мне?

Стихом утрируя абсурд,
Чтоб быть совсем иным,
Я зарождал эпоху смут,
Протестов и войны,

А ты в бессмысленной игре
Понять меня не смог,
Я Разрушитель и Творец,
А ты, не знаю, кто.

Снеговое

Лист опал, и посерело,
Только хвоя верит в снег,
Землю зеленью согреет,
Неизменностью своей,

А ветрище по макушкам,
Раздувает оперенье,
Ворошит тоской ненужной,
Белоствольным обостреньем,

Гнет, раскачивает кроны,
Пробирает до костей,
Снеговое где-то скоро,
В этой серости теней.

Психолог

Физической своей неполноценности
Обязаны мы фактом гениальности,
Не принимая принцип постепенности,
Согласны на идею сексуальности.

Агностик

Что в опыте представить невозможно,
То и познать естественно нельзя,
Вся метафизика отсюда будет ложной,
И, есть ли Бог, никак не доказать.

Абсолют

Согласно Шеллингу и Гегелю,
В определении реальности
Лежит неповторимость гения,
В его сплошной универсальности,

Но при дальнейшей эволюции
Аргументаций абсолюта
Его фиксируют отсутствие
Из-за абстрактности как-будто,

Предмет рефлексии мышления
Нащупал в нем противоречие,
В порочном круге обновления
И обусловленности вечного.

В единстве истина находится,
Существования и сущности,
И соглашается охотно
На нереальное содружество,

В предустановленной гармонии
В любви мистических персон
Той гениальности угодники
К Творцу спешили на поклон.

О поэзии

Поэзия считается искусством,
А реализм - первое,что в ней
Приоритетно, с разницей во вкусах,
Духовности, душевности,верней.

И нравственностью нас приподнимая,
Благих высот не открывает нам,
Как не приносит насыщенья манна,
Лишь порождая скептиков ума.

Агностик начинает позитивно
Соображать о смысле бытия,
От неосознанности воли коллектива
До личного сознательного Я.

Вбирая в образ силу впечатлений,
Поэт теряет знание причин,
Непостижимость заменяет время,
А неизвестность скрытностью молчит.

Идеи, как поток ассоциаций,
Не возникают просто хаотично,
А берегут способность удивляться
И находить особенность в обычном.

Поэт и море

Бездонная стихия,
Бушующее море!
Восходит ранним утром
Светило над тобой,
Стыдливо открывает
Невинности покровы,
И мудрость украшает
Безмолвной красотой.

Я тот,кого ты прячешь,
И скорбь твоя,и страхи,
И даже неба бездна,
Вдвоем в неё смотреть,
Надменных альбатросов
Безоблачные взмахи,
В то время как под ними
Насилие и смерть.

Мы поднимались вместе
На волн твоих вершины,
Срывались на глубины,
Не ощущая дна,
Кого,как не тебя
Любил и ненавидел,
И ненавидел ненависть,
Тебя не запятнав.

Не можешь прославлять,
Учись тогда проклятьям,
И барабань громами,
И молниями жги,
Зачем же бушевать
В надежде непонятной
И рвать остервенело
Свободные стихи!

Рассуждение о войне

Что может быть реальнее войны,
Какой бы справедливостью не грела,
Всегда кого-то надо обвинить
И применить сомнительную меру,

Стереотипом ценностей давить
И ждать необратимых изменений,
Послушности и преданной любви,
И долгих иступленных поклонений.

Но ведь когда-то выстроится ряд,
Недопускающий обратного отсчета,
Чтобы низвергнуть доброго царя,
Лишить его регалий и почета,

Или, в соседстве чем-то обозлясь,
Авторитетом собственных амбиций
Втоптать в гуманнистическую грязь
По той же самой формуле позиций.

Конфликту выход видится один,
Умерить истребленческую ярость,
Где вечный раб и вечный господин
Соперничали б, войн не опасаясь.

Свободы нет, зачем её искать,
Поработив всеобщей дисциплиной,
Приблизиться на крохотную пядь
К сомнению в решениях звериных.

Любовный хлам

Она звонит, я должен ехать,
Спросить, узнать, поцеловать,
Когда мне нежности не к спеху,
Трещит от пьянки голова.

Я всем всегда чего-то должен,
А мне - всегда - перезвони,
Платежный вексель подытожить,
Учесть последствия зимы,

Напрячь тоску на состраданье,
Надеждой кризис развести,
И комплимент - суровой даме,
И замороченной - прости.

Любовный хлам,цветы,подарки,
Распять позволить,расчленить,
Отбить иронией нападки
Без всяких видимых причин,

И,наконец, ночным затишьем
Увидеть белый, белый снег,
И озорством таким мальчишьим
Снежком отметиться в окне.

Интеллигентность

По традиции рискну маргинальностью,
Откалькирую себя в голиардности,
И таким добровольным изгнанником
Успокоюсь в такой авангардности,

И тогда разовью философию
Персональным сознанием тождества,
С созерцанием прежним поссорившись,
Подружусь с сингулярной возможностью,

Где в нейтральной стихии бинарности,
В оппозиции индиферентности
Наберусь хаотической храбрости
Отразиться интеллигентностью.

Мимесис

Он приходил и ждал, когда ему
Положат мяса от костра не камень,
Ещё не бог, не ушлый демиург,
Но разбирался в механизме дани.

Сегодня кризис,мяса больше нет,
Но есть война со всеми против всех,
И поиск новых ритуальных жертв
Для выживания приоритетных сект,

Найти себе замену на костре
Общественной беспомощности мысли,
В тень отойти от ядовитых стрел,
Укрыться двойниковым мимесисмом,

Взрастить себе соперника в лице,
Чтобы потом,оправдывая зависть,
Похоронить в торжественном венце
Не сдавшего потешности экзамен.

Сегодня мяса нет, а ты пришел,
Звериностью своей нам угрожая,
Чтоб человечий жертвенный костер
Спасал нас от великого пожара.


Мимесис - заместительная жертва для ритуалов, двойник.

Игра

Ещё одна позиция искусства,
Веселость, бескорыстная игра,
Понятием таким довольно узким
Уйти от парадоксов не смогла,

Как будто бы служебная задача,
Биологически оправданная цель,
Но выбор искуплением оплачен,
Иных себе не назначая цен,

Игра, она контрастами играет,
Свободой безответственной пленит,
Доступностью утраченного рая
И близостью таинственных элит,

Игра - язык возможностей и риска,
Одним движеньем маятника вспять
Импровизацию умелого артиста
Общением приходится назвать,

Структура игровой дихотомии
Содержит социальный разворот,
Не сущностью законов исполнима,
А исполнимой сущностью - игрок.

Вне сцены, стадиона и рулетки,
На скованности собственной влачит
Судьбу свою простой марионетки,
Ничем уже другим не излечим,

И только дрожь,пробившая внезапно
Свой изнутри творящий самосуд,
Оценит трепет истинный азарта
И драматизм духовных амплитуд.

Постмодернизм

Кем мы были, кем мы стали,
Поразмыслить не мешало б,
Поменялось всё местами,
Не ищите книгу жалоб.

Нам прогресс в умы ворвался,
Долго дверь не открывали,
Совершенности гримаса,
Трансформация развалин.

Строгость формы под вопросом,
По классической системе,
Интуиции подросток
Перерос родные стены,

Не усвоил в авангарде
Дидактического вкуса,
Отказался от награды,
В постмодерн переметнулся.

Да,действительно,процессы
Мстят воздействию и силе
Деконструкцией концепций,
Разлагаясь интенсивно,

Скептицизмом обрастают
В образцовом и обычном,
Грани четкости стирая
Между пафосом и китчем,

Нет системы,нет субъекта,
Разметалась парадигма,
Абсолютных истин клетка,
Обезличенность постигнув.

На волне живых пророков
В эстетических дискурсах
Стал аллюзией истоков
Статус чистого искусства,

Популярен, не критичен,
Дистанцирован в коллаже,
Стал цитатой для кавычек
В компиляции продажной.

Матрица

Поэзия - страна не только чувств,
И разуму есть теплое местечко,
Я недуги стабильности лечу,
А надо выкорчевывать беспечность,

А надо разгружать систему слов,
Конструкцию, источенную червем,
И время предоставить ей самой
Восстановиться матрицей дочерней.

Понять себя,из текстов уяснить,
Под слоем запылившихся метафор,
Где прошлого оставлены следы
Набросками грядущих орфографий,

Действительность копирует себя
Во временных отрезках расстояний,
Стремлением живым соединять,
Поддерживать устойчивость влияний,

Где творчеству оставлена стезя
Переболеть, исследуя другого,
Преодолеть прививочный изъян,
И докторов некомпетентный сговор,

И девственность начальную вернуть,
Не сочетаясь браком парадоксов,
Включить в деконструктивную игру
Философа для роли фармакоса.

Пушкину

Знаешь,Саша,мы живём
В двадцать первом веке,
Не сказать,что повезло,
Но прогресс - заметней.

Нет царя уже давно,
Сбыли,как дворняжку,
Ты же сам хотел его..
За свою Наташку,

А Дантес ещё пожил,
Так и не признался,
Укатил к себе в Париж,
Геем оказался.

Там,в Михайловском твоём
Стало чуть получше,
Реставрировали дом,
Нянькину избушку,

Помнишь,ты тогда сидел,
Да брюхатил девок,
Декабристский Прометей,
Всяко было дело.

Пущин,надо ж,прикатил
В захолустье, ночью,
Петербург таких светил
Отправлял бессрочно.

Знаешь,Лермонтов подрос,
Но погиб от пули,
Гоголь, этот длинный нос,
С голодухи умер,

Речку Черную - в гранит
К твоему столетью,
Там и памятник стоит
За дуэль со смертью,

Честь у нас уже никто
Даже не оценит,
Ты на Мойке городской
Умирал последний.

Власть и массы

С властью вроде бы понятно,
Боги, лидеры, вожди,
А вот массы сутью стадной
Выживать как-то должны,

В доверительности мнимой
Первобытных представлений
Образец картины мира
Остается неизменным,

Психология традиций,
Ритм и функция процессов,
Над плебеями патриций
Возвышался Геркулесом,

Есть динамика и опыт
Современной диспотии,
Институционный тотал
Повсеместно воплотили,

Массы власть переживают
Равнодействием механик,
Делегируя скрижали
В демократию названий,

И казалось бы, чего там,
Ничего не пошатнется,
Бестолковостью подсчетов,
В нагнетании эмоций,

Пессимизм, обреченность,
Но ведь есть альтернатива,
Что Всеобщая начнется
Пеплом ядерного взрыва,

И тогда припрет, пожалуй,
Относительностью классов,
Апокалипсис пожара
Уравняет власть и массы.

Гамлет и Горацио

Горацио:
Смотрю, сидишь, потупившись уныло,
Открой портьеры, за окном весна!
Едва заметной переменой в стылом
Вот-вот прорвется к нам через снега.

Гамлет:
Что из того, придет ли наважденье,
Уйдет ли, повторясь в который раз,
Не удивит меня своим движеньем
Времен и воплощений ипостась.

Горацио:
Не чувствуешь в себе таких порывов?
А я лечу, весны почуяв клич,
На воле устремленности,без крыльев,
Чтоб тайну сокровенного постичь.

Гамлет:
А я ищу воздействие коллизий,
Гипотетичностью испытывая ум,
И постигаю в формулах ревизий
Одной концептуальности весну.

Горацио:
Ты изменился, стал неузнаваем,
Ты одинок, в редукции, и слеп,
Потерян в лабиринтах мирозданий,
В моделях одичавший интеллект.

Гамлет:
А ты всегда взволновано ранимый,
Феноменом симпатий заражен,
Но ценностей твоих интуитивных

Не соглашусь принять я ни за что!

Горацио:
Но что нас примирить такое может?
Где ты бессилен, там я просто глуп.

Гамлет:
Весна приходит, чтобы уничтожить
И чувств, и смыслов залежалый труп.

Чудотворцы

Ой, сколько хочется сказать,
Не обижайтесь, чудотворцы,
Открыть наивности глаза,
Не проникая в суть эмоций.

И жизнь, и дух соединить -
Непозволительная роскошь,
Противоречия видны
Принципиальным отголоском.

В системе: тело, дух, душа,
Дух - деструктивное начало,
Противоречием греша,
Непониманием встречаем,

Он уничтожить всё готов
За наше дерзкое сомненье,
Но оставляет шанс из слов
Взойти нечаяным прозреньем,

На пьедестал забытых чувств,
Такой нейтральностью в основе,
Поэтом, видящим мечту
Существованием особым,

Где непосредственностью всей
Те отношения врачуя,
Из текстуальности систем
Создать своё другое чудо.

Пишу рецензии

Каким бы избалованным ты не был,
Как не был бы высок томимый дух,
Не чужд ты излияниям хвалебным
И к лести отутюженной не глух,

Но я приду к тебе не как поклонник,
Не как учитель и совсем не врач,
Приду, чтоб отделить стихов феномен
От прозы гениальных неудач,

На той же высоте постигну синтез
Твоих многоступенчатых глубин,
На физиогномическом единстве
Сгущу слои и смыслы середин,

С экзистенциональным интересом
Открою твой и синтаксис, и стиль,
В мгновенной интуиции процесса
Услышу рассуждения стихий,

Пространства ощущением умножусь,
Переживу,когда счастливый взлет,
Эпифанией истинных художеств
В трагедиею открытости войдет.

Неужели февраль

Неужели февраль краснощекий
По сугробам выводит лыжню
И к весне с торопливым отчетом
Не один раз подъедет на дню,

Отвечает за уровень снега
И за качество гулкого льда,
За туманную изморозь с неба,
И за тонкий загар иногда,

Но зато стопроцентно повсюду
Отбеленных полотен равнин
Тишиною промозгло-простудной
Над заливом как будто парит,

А лесная от снега усталость,
Отстоявшая за зиму срок,
Суетится слегка перед стартом,
Если это похоже не спорт,

Но ещё подготовка, и время
Не торопит своих бегунов,
На проталой у дома сирени
Безрассудно зеленый проклёв.

Монарх

Я всё раздал, я всё скупил,
Я создал свод законов,
За мной стоят мои суды,
И преданность омона,

А кризис - следствие причин,
Выпутывайтесь сами,
Я воевал, я всех мочил,
Я был на пике славы!

Влюбленная в меня страна
Шла на любые жертвы,
А президент или монарх,
Без разницы, поверьте!

Предпосылки

Если начать,как всегда,от простого,
Долгой дорогой покажется стих,
И потеряется смысл истоков
В устье реки озарений благих,

Если идти за рефлексией смело,
Или поставить на вытяжку факт,
Истина вовсе не явится следом,
И не окупит случайных затрат,

Вот и застряну в научной дилемме,
Не уступив перемирию путь,
Не отодвинусь от книжного "плена"
Авторитетом написанных букв,

От абсолютного не отказаться,
На предпосылках построенный дом
Сносится кризисом цивилизаций,
Это фашизма ответный синдром,

Если б дано было той интуиции
Весь исторический ход угадать,
Если бы знали,в кого превратимся,
То не рискнули бы мы никогда,

Хватит ошибок, процессы мышления
Логикой разума, знанием лечатся,
И пресекаются все преступления
Менталитетом всего человечества,

Ценность

Узреть во всем не только смысл,
Но ценность указать тому,
В чем застревает мера истин,
Не уподобясь прайс-листу.
***
Есть в категориях морали
Особый статус подчинения,
Ведь даже властные скрижали
Нисходят к ним для разъяснения.
***
Свое лицо тебе поможет
В толпе безликой сохранить,
Хотя бы с мнением несложным
Умей другому возразить.
***
Пурпурной мантией почетной
Покров устраиваем лжи,
Надеясь, что свою никчемность
Удасться лестью заглушить.
***
Закон соседства не изучен,
Но удивителен подчас,
Из побуждений самых лучших
Готовы дать друг другу в глаз.
***
Будь первым, впереди других,
Будь глух к рукоплесканьям их,
И только друг твой закадычный
Приятен с тезисом критичным
И честен в помыслах своих.
***
Мужчина настоящий, это редкость,
Но для семьи решение одно,
Чтоб вытянуть семейную бюджетность,
Она должна всё делать за него.
***
Для половин достаточным мужчиной
Тот будет, кто освободит
Суть женщины хотя б наполовину,
И половинки те соединит.
***
Необходимым озабочен,
Не контролируешь вместимость,
И видно требуется срочно
Нужд бесконечных обходимость
***
Ты стал ценителем большим,
На высоте благих заданий,
Хвалить и порицать во лжи,
Чтоб только правду не узнали.
***
Как просто делится мораль,
Добро и зло, и нет нюансов,
А кто делитель у руля
И счетчик липовых балансов?
***
Что в золоте нам, денежная мера
И бесполезно редкостный металл,
Но блеск, который временем проверен,
Дарить себя есть высший идеал.
***
Тому, кто зло нанес тебе,
Как можно отвечать добром,
Но надо подсказать себе
Умерить собственный апломб.***

Диверсия

Фундаментом гуманных отношений
Литературный критик вызревал,
Отдачей оборачивался щедрой
В расчетливости менторских похвал.

В риторике учений нигилизма
Всегда вставал наивный пустолов
Ответом дочерей радикализма
На йельские репрессии отцов,

Где с помощью логических законов
Фиксировался редкий демагог,
Тотальный механизм диапазонов
Был от рациональности далёк.

Конвенцией наращивался базис,
И в целом идеальная строка
Текла в психологический анализ
Субъектной имманентностью стиха,

Всё для того, традициями чтобы
Тяжелой социальности дефект
Укрыть в непроизвольности восторгов
И выписать спасительный рецепт,

Идейный пессимизм и болото
Не оживить стараньем одиночек,
Необходима римская когорта,
Сплоченная рефлексией пророчеств,

Диверсией прорыва окрыленных,
На самореконструкции застрявших,
Открытостью являя непокорность,
И флагом объявляя беспристрастность,

Парадигма

Со здравым этим смыслом, ну беда,
Выуживать приходиться из тины,
Неточных интуиций предикат
Ни к одному проекту не сводимый,

Сырой ещё, несобранный каркас
Из логики модальных категорий,
Готовый на "добро" или отказ
От утвержденных веком априорий.

История в динамике наук
В полемику источником стремится,
Развитие концепций повернуть
В стратегию утерянного смысла,

И есть одно решение проблем,
Давно уже предложенное втуне,
Сообществ парадигма и модель
Дисциплинарной матрицей фортуны,

Сменить каноны прежних заправил
На ценности другого конкурента,
Борьба титанов совмещенных сил
И торжество теории победной,

Определить осмысленности стиль
Сквозь призму неуёмной парадигмы
И отрицать преемственности стык,
Прогрессом в эволюцию подвигнув.


Парадигма - образец, совокупность предпосылок, воплощаемых практикой.

Категориальность

Да-да,действительность,реальность,
Как бы не так, осознаю
Всего лишь категориальность,
Всего лишь "заданность" свою,

Каким условием возможен
Любой мыслительный процесс,
Научным знанием размножен
Обычный нравственный ликбез,

И даже нашим ощущениям
Вещей,естественно,в себе
Всегда найдется замещение
В фатальной логике систем,

Ведь ничего пока не найдено,
С чем можно знание сравнить,
Бессодержательное "далее",
Этапов мыслимая нить,

Где целью этой будут атомы
Бытийно малых величин,
Первоначальным неким актом
Без всяких видимых причин,

Где просто методом понятий,
Пространством собранных времен,
Стереть обугленные пятна
Нам неизвестных аксиом.

Говори и надейся

Ничего никому не рассказывай,
Или, нет, говори, говори,
Приоткроется что-то для каждого,
Неудачи и взлеты твои,

Растопи огневой откровенностью
Одиночество стынущих глаз,
Оживи неожиданной смелостью
Укрощенную бедами страсть,

Подтолкни необдуманным откликом
Растерявших усталый талант,
Возврати, что невзгодами отнято,
Обнови не сожженных до тла,

Говори и надейся, ответится,
Чтобы выплеснуть что-то своё,
Уподобься услужливым сплетникам,
Оценившим воздействие слов.

Что толку мне тебя учить

Нет в сердце зависти, поверь,
Когда для всех известный,
Мне кто-то ставится в пример
Великодушным жестом,

Ты слишком мал, чтоб я вошел,
И мелок, чтобы слышать,
Ты сам себя назвал вождем,
Болезненности прыщик,

В твоем курятнике я вор,
Я не сержусь, я вежлив,
Зачем мне кладбище ветров,
Свободно дувших прежде,

Не надо почестей, сними
Похвал венок терновый,
Я слишком прям, чтобы свои
Отдать раздумья скромным,

Ты что-то хочешь получить,
Одной ступенькой выше,
Но недотянутся лучи
К твоей бетонной нише,

Плохой актер,но вечный лжец,
Ты даже не мужчина,
Забыл в обабленной возне,
Что ей нужна защита,

А ты служака, лицемер,
Ты счастлив счастьем мухи,
Её жужжаньем на стекле
У форточки раздутой,

Ну что ещё, хитер, труслив,
И конформист заразный,
Богат посредственностью сил,
И опасеньем развит,

Что толку мне тебя учить,
Желай, люби, не можешь,
Травой засохшей не торчи
На пустыре ничтожеств,

Здесь не вода нужна тебе,
А смерть подобно грому,
Чтоб сжечь отжившее в огне
И дать простор другому.

Детский смех

Что видится в безоблачной черте
Над неспокойным монотонным морем,
Уставших волн унылой череде,
Что может изменится,но не вскоре?

Вот ветер юго-западный подул,
Клоня камыш заросшего прибрежья,
С осенними прогнозами в ладу,
И карканьем зловещим неизбежным,

Вот из-за туч мне видится чертог,
На отдаленном,гордом возвышенье,
То замок смерти и стеклянный гроб,
А я ночным там сторожем, поверьте,

Свет полуночи плыл вокруг меня,
И одиночество на корточки присело,
Проржавленными сводами скрипя,
И эхом отдаваясь то и дело.

Молчала смерть в коварстве затаясь,
А время передернуло плечами
И поползло,одно на этот час,
Когда в ворота трижды постучали.

И ветер, не дождавшийся меня,
Колебля створы отрешенным криком,
Мне кинул гроб, и крышка,отлетя,
Всё содержимое внутри её открыла.

Ты удивлен - там были чудеса,
И детский смех, и глупости наивность,
И визг, и жизни той живые голоса,
Взлетевшие над пропастью могильной.

Мстителю

Ты,мститель,черен,как тарантул,
Расставив в бездорожье сеть,
Подстерегаешь жертву для расплаты
За мерзость твоей жизни всей.

Взываешь к справедливости из ямы,
Пещеры лжи, убежища угроз,
И равенства потрепанное знамя
Вручаешь, как спасительный наркоз.

Ты,в зависти бессилья обезумев
И облачась в судейский капюшон,
Вершишь,почти непредсказуем,
Возмездие, величьем ослеплен.

Прощенья скрытый проповедник,
Не равенства,а благостности сон,
Расставил искушенья бредни
И приготовил черное лассо.

Твой яд смертелен, нет не обойду,
Не устрашусь, возьму и уничтожу,
И возвещу великую борьбу
Неравенства с глашатаем убожеств.

Она была совсем другой

Явилась женщина ко мне,
На берегу, у вод искристых
Я размышлял, среди камней
Искал неотвратимых истин,

Не красотой она плыла,
Не юностью она сквозила,
Она реальностью была,
И преимуществами зрима,

Она была совсем другой,
Не мной, не жаждой и не вещью,
Прибоя пенистой волной
И птицей величаво вещей.

Как в танке

Эконономно, это как?
Проедать и отдавать,
Или скромничать слегка,
Не сводя концы едва,

Экономить, это так,
Жить с расчетом на века,
И уверенности танк,
Выживать наверняка,

И беречь и думать сразу,
Совмещая пользу с делом,
И не будни,и не праздник,
Обновляясь постепенно,

Оглянуться криком улиц,
И на лестничной площадке,
Экономностью сутулясь,
Вдруг с народом пообщаться.

Пожухлость

Разъяснится, и холодом опустит
Пожухлостью в болотный перегной,
Останутся рябиновые бусы,
Красуясь в отражениях собой.

На стеклах запотевшая обманность,
С утра лучами теплится восход,
Сочась еще еловостью гуманной,
Уже грозит закованностью в лед.

Затучье отсыревшей чередою
Уходит,не прощаясь,на восток,
Рождая фантастических чудовищ
В осенней оголенности дорог.

Черный квадрат

Квадратом черным за окном
Внезапность тишины,
Испуг не каждому знаком,
Когда приходят сны,

И твердь уходит из-под ног,
Проваливаясь в тьму,
И стрелок одинокий вздох
Застрял почти к утру,

И вдруг беззвучно обратясь,
Мне кто-то говорит,
Как будто ветер или страх
В наручниках интриг,

Иди, но можешь умирать,
Сегодня нет росы,
Молчит в безмолвии трава,
Чтоб глупой не прослыть,

А я наивен и стыдлив,
Мне трудно без друзей,
Как может покориться мир
Тому, кто не созрел,

Недостает мне стати льва,
И бутафорский меч,
Но только тихие слова
Способны вызвать смерч,

Но только мысли из глубин
Взорвать способны век,
И возвести барьер плотин
Над превосходством рек,

Самомнение

Приятна жизнь, когда актеры в ней
Талантливы и грамотно играют,
И подбирают для плохих ролей
Тщеславия зияющие раны.

Обидеться, ну чем не компромат,
О гордости не может быть и речи,
Единственно, чего они хотят,
Чтобы на них смотрели бесконечно.

Стремительностью скатывает склон,
И происходит как бы раздвоение,
Под маской увлекательности скрой
Всю высоту недолгого падения.

А кто в любом источнике готов
Найти от жажды сильную идею,
Готов любой насытиться водой,
Останься чистым, зрелищем владея.

И в скромности из жалости к тебе,
Ты, ложью самомнение покоя,
Ждешь тот один единственный ответ,
Кто бы тебе сказал, что ты такое.

Тезис

Есть пара слов для тезиса простого,
Что все поэты лгут, но я поэт,
А значит и на мне тщеславие людское,
Повыше приподнять авторитет.

Ты мне не верь, я лжец и пустомеля,
Но всё-таки я правду говорю,
А значит, что не все в меня не верят,
А если верят, только как в игру.

А вот тебе и пара доказательств,
Мы дурно учимся,в науках не сильны,
И постоянную испытывая зависть,
Сочувствие у женщин ищем мы,

И по характеру капризны и ранимы,
Природа - колыбель,скрываемся в траве,
В мечтах и в невесомости парили,
Когда бы не оплакивали смерть.

А я устал от лести восхвалений,
От прежде, от сегодня, от всегда,
И даже чувства скуку не отменят,
Мне не достичь осмысленности дна.

Устал хвостом павлиньим прикрываться,
Посредников и зрителей гоню,
И отдаю всю призрачность богатства
За истинность невзрачную одну.

Венки зеленой хвои

Венки зеленой хвои
Несу к стопам могил,
Здесь юность упокоил,
И тех, кого любил,

Надежде, что украли,
И памятник тоске,
Здесь детство отдыхает
В весеннем цветнике,

Здесь песня замолчала,
И танца замер стук,
Разбита воли чаша,
И не найти мечту,

И вера тут склонилась,
Не пряча слезный стыд,
Над нераскрытой книгой,
Над урной чистоты.

Полупустой вагон

На, старикашка, получи
За твой аккордеон,
Что как-то смог и дотащил
В полупустой вагон,

Что на спине повис чехол,
Что плечи жмет ремень,
И клавиш разнородный хор
Ржавеет по сей день,

На старость утлую твою
Червонца мне не жаль,
Я сам тебе сейчас спою,
А ты не возражай,

Тот берег, он и мне знаком,
Костер и дикий мед,
Свободней растяни аккорд,
И голос пусть не врет,

Ты музыкант, а я поэт,
Мне по пути с тобой,
А денег, у меня их нет,
Вагон полупустой.

Ты служишь женщине, поэт

Ты служишь женщине, поэт?
Всего лишь - красоте,
Источнику твоих побед,
Наград твоей строке,

Но ты немного отойди
От этих губ и глаз,
Ослепни и почувствуй дым
Сожженого до тла,

Представь себя ещё без рук,
Как сможешь ощутить
Ты эту страстную игру,
Найти в сраженье щит?

Но мрак и немощь подведут
Лишь к мудрости тебя,
И вложат истину одну
В невидящий твой взгляд,

Свободный ум и враг цепей,
В пустыне твой причал,
Кого захочешь ты воспеть,
Где некому кричать?

Что назовешь ты счастьем там,
Глоток воды и тень,
И волю жить, а не страдать
У неприступных стен,

Ты болен, друг, иди, лечись,
Твой идол глух и нем,
Низринь, и новые ключи
Забьют из-под камней!

Была бы ты, Россия

Была бы ты,Россия,как Зимбабве,
С Осетию, с пустыней в середине,
Без всяких ископаемых, и слабой,
Такой бы ты была непобедимой?

Была бы ты заносчивой и гордой,
Как та Чукотка с вечной мерзлотой,
Кто б воспевал тогда твои просторы,
Березкой ностальгируя взапой?

Была бы ты упрямой шовинисткой,
Москва для русских,Сочи для Москвы?
И торговала золотом сибирским
Умами из поджаренной мацы?

Что ты поешь,поэтик небрезгливый,
Твое оно, где видимость одна?
Певец колоса с ножками из глины,
Поюн души стаканами без дна,

Я не ворчу, я только осуждаю,
Ту спесь и прыть у мира на виду,
Размерами всего лишь угрожая,
Враги, они из прошлого придут.

Венки зеленой хвои

Венки зеленой хвои
Несу к стопам могил,
Здесь юность упокоил,
И тех, кого любил,

Надежде, что украли,
И памятник тоске,
Здесь детство отдыхает
В весеннем цветнике,

Здесь песня замолчала,
И танца замер стук,
Разбита воли чаша,
И не найти мечту,

И вера тут склонилась,
Не пряча слезный стыд,
Над нераскрытой книгой,
Над урной чистоты.

Я помню детскую игру

Я помню детскую игру,
Мы строили дворцы,
Песок - неподходящий грунт,
Но дети - мудрецы!

Никто нас не учил тому,
Кто должен быть царем,
Но как наказывать слугу,
За то, что несмышлен?

Мне говорили, главный ты,
Покорность жди вокруг,
А я из круга выходил,
И был слугой у слуг.

Мы волей к истине зовем,
Что движет нами здесь,
Всего лишь мыслимости звон,
Как отраженье стен,

Всего лишь, чтобы покорить
Всё сущее себе,
Теченье обуздать реки
Моленьем о добре.

Несется с ценностями челн
И режет волны киль,
И каждый страхом обречен
За берегом следить.

Повелевать всегда трудней,
Чем спрятаться в тени,
Спасти послушностью своей
Весь этот хрупкий мир,

И детской мудростью вспоен,

Я не дерзал корон,

Чтоб видеть осени огонь

И слушать грохот волн.

Я ухожу

Кумир устал кумиром быть,
Собрал друзей фанатов,
И говорит: Мои столпы
Потрескались, ребята!

Сознайтесь,стыдно за меня,
Но врать я не хотел,
Вы большего смогли познать,
Но кто, скажите, смел?

Так мало - полюбить врагов,
Друзей учитесь гнать,
Кто уважать сейчас готов,
Последний завтра гад.

Вы свято верили в меня,
Но толку в вере нет,
Другие завтра обвинят,
Что не нашли ответ.

Себя вы в жертву принесли,
Чтоб я поднялся вверх,
А мне недоставало сил
Отвергнуть тот успех.

Я ухожу, прощай, народ,
И отдаю скрижаль,
Ведь если статуя падет,
То жертв не избежать.

Кранты

Сон ушел, меня презрев
За невыполнимость,
Я привстал, оцепенев,
Что же мне приснилось?

Я увидел в зеркалах
Скорьби отраженье,
И руки неясный знак
Где-то возле шеи.

Значит,всё,кранты грядут,
Надо собираться,
Подбирается испуг
Говорливым старцем,

Там остались ждать друзья,
Мудрость и высокость,
Истин спрятанность познать
Гонит ночь до срока,

И лицом преображен,
Обретящий в долге,
Я пошел счастливым днем
По пустой дороге.

О себялюбии

Есть себялюбие пустых,
Чужими мыслями наполнить
Себя, и тут же подарить их,
Не утруждаясь,чтобы помнить,

Есть себялюбие больных,
В ком алчность с голодом похожи,
Чужое красть, есть за двоих,
И всё хотеть,что только можно,

Есть себялюбие простых,
Сыты собой, и не голодны,
И большей ценности для них
На свете нет, кроме свободы.

Огорчение

За осенью опять придет весна,
Ты бодр, и мысль твоя ясна,
И лишь одно приносит огорчение,
Что не хватает времени для сна.

Кувшин

Нет, не мне тебя любить, золотая дива,
Раскололся твой кувшин у воды игривой,
И во что набрать теперь хладной той водицы,
Распечалила судьба сердце у девицы,

Юность тоненьким шнурком подвязала груди,
Локон легким завитком вдохновенье будит,
Скользкий камень у ручья с брызгами играет,
Черепки собрать нельзя на пологом крае,

Лес дремучий сторожит тишину у кручи,
Солнце жарким угольком прячется за тучи,
Раскричалось вороньё по верхушкам ивы,
Вечер сумрака платок по плечам раскинул,

Не грусти, моя печаль, дело наживное,
Я куплю тебе кувшин и приду с зарею,
Наберем в него воды, родниковых капель,
Я останусь, ты иди, посижу на камне.

Мне говорят, душа бессмертна

Мне говорят, душа бессмертна,
Вначале старится душа,
А с ней твоё больное сердце,
Давно уставшее прощать,

И постепенно шаг за шагом
Теряешь остроту ума,
К себе отеческая жалость
Не учит гордо умирать,

Одни уходят слишком рано,
Другие всё ещё живут,
Но как бы вовремя на старость
Накинуть времени хомут,

В таком замедленном прощанье,
И всетерпимости к другим,
Терзаем близких мы нещадно
Существованием своим,

Беззубость истиной не вправе
Ни наслаждаться, ни владеть,
И даже трусость не избавит
От страха ненавидеть смерть,

Она как вор к тебе крадется,
И усмирит, как победитель,
Прогнившей немощи уродства
Готовит мрачную обитель,

Не меч в бою, змеиным жалом
Разит никчемную бесцельность,
И молчаливо провожает
Без восхвалений и оценок.

Мне прости мою грубость

Мне прости мою грубость,
Мне прости немоту,
Только истину губы
Сообщили не ту,

И не верь, то не лихость
Закипала во мне,
То растерянность дикая
В захлестнувшей волне.

Уходящему бросится
В ноги что-то мешало,
А твоя безголосица
Ядовитей, чем жало.

Надо было рассказывать,
Говорить, говорить,
Всё, что было, что связывало,
И тебя покорить.

Наказание

Не путай наказание и месть,
Оно есть высшая в итоге справедливость,
Оно есть то, с чем связывают честь
И право по достоинству, не милость.

С утра и к женщине

С утра и к женщине, вполне,
Одна из тех загадок в мире,
Когда не истина в вине,
Само вино в твоем разливе.

Она - опасность и игра,
И возбуждающая похоть,
И, предназначенный сгорать,
Не прячься с чувством одиноким,

И путь твой к женщине лежит,
Дитя, покинувшее чрево,
Путь возвращения и жизнь,
И продолженье человека,

Твоя война, твоя вина,
Любовь и ненависть прекрасны,
Любая жертва, не цена
На карте искушений страстных,

Любить,но нелюбимым быть,
Не подчиняться, а владеть,
Неси для женщины цветы,
Но прихвати с собою плеть.

Мой путь

Не я убегал из расставленных пут
Величия истиной спорной,
Не мне угрожали, меня не поймут,
К чему я стремился упорно.

Искал я дорогу к себе самому
Свободой, заброшенной к звездам,
И мерил страданием ту высоту,
В какой одиночеством создан.

Не я презирал честолюбия плен,
Судил вожделющих власти,
Я близко стоял,но отречься сумел,
Руки не подав тем несчастным,

Бегу искушений себя простотой
Но враг восхвалений и гимнов,
Горю возрожденья усталым костром,
Найти, воссоздать и погибнуть.

А если б не было любви

А если б не было любви,
О чем бы мы мечтали,
И чувства выражать могли
Бессонными ночами?

А если б не было зимы,
Весну бы мы не ждали,
Из летней уходить возни
В задумчивость пожарищ.

А если б не было тоски
О прожитых мгновеньях,
То не рождались бы стихи,
И гасло вдохновенье.

Как часто в поисках друзей

Как часто в поисках друзей
Мы опускаем руки,
Не тот,кто ближе,кто взрослей,
С кем не пропасть от скуки,

Не тот,кто лжет и говорит,
А ты ему не веришь,
Кто раздает адреналин,
Корыстью дружбу меря,

Вообще, общение с людьми
Характер очень портит,
Никем по сути не любим,
Сам от себя отторгнут,

И, будто на голову снег,
Не близкий и не дальний,
Приходит новый человек,
Совсем не идеальный,

Но завершение твое,
Внимай ему, как губка,
Искал, предчувствовал его,
И превратился в друга.

Нет у поэзии пути

В мир после ядерной войны
Пришел поэт тщедушный,
И начал откровенно ныть
Что дом его разрушен,

Что нет росы,что нет травы,
Любимая в коростах,
Что не сжигаются гробы,
И тускло светят звезды,

Он так привык, он так любил,
Он воспевал и верил,
Сотрут космическую пыль
Смотрители в ливреях,

С наивным трепетом в глазах
Чинил гнилые перья,
И понял скоро, не связать
Романтику и время,

И понял скоро, не уйти
В свои мечты и грёзы,
Нет у поэзии пути,
Кроме того, как в прозу.

Она ждала его в тоске

Она ждала его в саду,
Летели годы,
Летели боинги в страну,
И падал город,

Всплывали айсберги во льдах,
Тонул Титаник,
Шла с потребителем война
За черствый пряник,

Американский континент
Ушел под воду,
Луны увидела б что нет,
Прочла б подробно,

Ну что еще, открыли ген
Омоложения,
Она ждала его в тоске
Из мест лишения.

Козлиное

Столкнуть наивность и цинизм,
Сюда же - пафос и любовь,
И будешь признанной харизмой
Среди таких же болтунов,

А если денежку добавишь,
До гроба верные друзья
Тебя своим запишут парнем
Со всеми свойствами козла.

А время такое - любить

По городу ездят невесты
В длинных таких лимузинах,
Как новости долга и чести,
А с ними такие мужчины!

Красивые пары на Стрелке,
У старых ростральных колонн,
С Петром пообщаются Первым,
Где царственно вздыбился конь,

У Спаса в мозаике пестрой
Покажут роскошный наряд,
Туристам, пожалуй, не просто,
На них вместо храма глядят,

Дворцовая гулкая площадь
В каретах одних новобрачных,
Завидует хмурый извозчик
Женитьбе возможно удачной,

Плывут в лебединых полетах
Причесок, цветов и фаты
Улыбчивой юностью легкой,
Невой разводные мосты,

Кометами радости пенясь,
Несется поверхность воды,
Целуется с щедростью время,
А время такое, любить!

Ради рынка

Не пожалеем ради рынка ничего,
Но есть подробности текущего момента,
Спросить, не знаю, только у кого,
А сколько стоит должность Президента?

Рандеву

Я пойду за вдохновеньем,
Благо, в Питере живу,
Град историей навеян
И зовет на рандеву.

Для Петра творил Трезини
Стольный город на Неве,
Монферран, Кваренги, Зингер,
Медный всадник Фальконе,

Орден рыцарей мальтийских
По-суворовски чеканит,
Тут апражка,там Гостиный,
Клод с послушными конями.

Николай по счету первый
Развернул на Исаакий,
Зимний зодчего Растрелли,
На столпе гранитный ангел,

Фешенебельно и чисто
Выбрит старый Петербург,
Обелиском декабристам
Петропавловский редут

Ровно в полдень по-московски
Громыхнет из озорства,
Рюмин, Пестель и Каховский,
Муравьёв, тот, что апостол,
И Рылеев на подмостках
Не Христу тому чета.

Здравствуй, Питер,

Я на Невском,

Классицизм и барроко,

Пост дежурный милицейский,

Круглосуточное око.

Лишний

Если и есть тут глаголящий рьяно
О чистоте поэтических виршей,
Так это критик, слывя графоманом,
Больше чем кто-либо кажется лишним.

Диоген

В ветхой бочке поселившись,
Жил философ Диоген,
Лучшей пищей были мысли
Для него в остаток дней,

Весть о мудрствующем старце
Разнеслась по всей округе,
Подрывая суть богатства,
Алчность уравняв с недугом,

Сам однажды император
По пути к нему подъехал,
Облаченный в медь и злато,
Весь в сверкающих доспехах,

Чем помочь? -воскликнул громко
Александр Македонский,
Отойди чуть-чуть в сторонку,
Загораживаешь солнце.

Что человек есть

Что человек есть, спросил я себя?
Тленность, конкретная данность,
Выбор случайный, судьбы векселя,
Или какая-то трансцендентальность,

Фрейдовских психов подкорковый код,
Или ответственность ясности,
Творчеству знаний немудрый укор,
Смесь авантюры и ярости,

Поиски сферы, где Эго живет,
Смысла и форм неоправданный статус,
Воображеньем своим заражен
Строить свободу из стадности.

Той рефлексивной конструкции Я
Найдено средство - прозрачность,
В мир универсумов встроим себя
Формулой счастья удачной,

Моё основание - выбор и долг,
Авторство всех ситуаций,
Синтез и крах исторических догм,
Чтобы с сознаньем остаться.

Комплимент

Кто-то когда-то однажды сравнил
Эту старуху с Еленой Прекрасной,
И до сих пор этот радостный гимн
Трелью звучит из-под хны или басмы,

И до сих пор превосходства акцент
Старостью скромной остался не спрятан,
Стал репетицией прожитых сцен
Взгляд, уходящий во тьму катаракты.

В этом театре безлюдный партер,
В пьесе одни молчаливые роли,
Преданность легких кошачьих портьер
Снимает в межреберье боли.

Кто-то ж сказал ей простой комплимент,
И образ застрял на всю жизнь
В буграх варикоза раздувшихся вен,
В растворах слабительной клизмы.

Кант

Тут Кант был кем-то упомянут,
Но показалось, ни к чему,
На априорных формах втянут
В ущерб структурному уму.

Философ четко видел грани
Несовместимости сердец,
С достаточностью оснований
Построил здание мудрец,

Не то,что есть,а то,что видим,
И что пытливо познаем,
Эгоцентричность индивида
Приспособленчеством зовем,

Конфликтный принцип иерархий,
Объективируясь в среде,
Сводил таинственности страхи
В пессимистический предел,

Нирваной тощей аскетизма
Страдальцам умножая боль,
Путь к созерцательности жизни
Готовил собственной судьбой.

Была назначена душа

Тут кто-то Лейбница задел
Эпиграфом пространным,
Искать хранилище идей
В прожилках глыбы мрамора,

Где ничего такого нет,
Чего бы в чувствах не было,
Один упрямый интеллект,
Остался не исследован,

Источник знания один,
Доказанности логика,
Математических седин
Формальная риторика.

Была у Готфрида мечта,
Язык универсальный,
Чтобы нюансы все учтя,
Использовать сознание,

И диалектика монад
Для мира постижения
Была гармонией преград
Духовного движения,

И основания ища
На исключенном третьем,
Была назначена душа
Началом над субъектами.

Похолодало что-то в мире

Похолодало что-то в мире,

Осенним понесло нытьем,
Или войну ведут в эфире,
Словесным отстранясь огнем.

Мы не враги и не друзья,
И на какой высокой ноте,
Друг другу холодом грозя,
Нас осень больше не заботит?

Обычно рыба с головы
Гниет, оттуда все приказы,
А нам неясности ловить,
В догадках всяких вязнуть.

Вот тот сказал, а тот ему,
Подписано эмбарго,
Затеять грязную войну
На подлости "подарков".

По сути вычеркнута честь
В дуэли недостойной,
А нам услышать и прочесть
С оценкой посторонней,

А нам увидеть, что дадут,
Победоносный праздник,
Ворвутся в личную среду
По всем каналам связи,

Но я ведь выключить могу,
Или смотреть другое,
И просто в осень убегу
Отшельником изгоем.

Ни дня без строчки

Я графоman, ты графоwoman,

Ни дня без строчки, говорят,
Но термин глупостью придуман,
Как оправдание для скряг.

Чего сидеть,над златом чахнуть,
Пиши, дари себя вокруг,
С миролюбивыми речами
И мысли новые войдут.

Как говорят, поймаем птицу,
Ты за крыло, а я за хвост,
Не продавцы и не убийцы,
Мечтаний синий купорос,

Ответов яд косноязычию,
Аплодисменты красоте,
Здесь каждый на любви завинчен,
На сногсшибательности тем,

На передрягах застолбиться,
Где актуальностью не люб,
Где пепел тлеющих амбиций
Раздует дерзкий правдоруб,

Не надо чудо графоманить,
Диагноз завистью мостить,
Молчащий да не будет с нами,
А злопыхателю простим.

Секс с пустышкой

Принимаю поздравления,
Всё по-мартовски звучит,
Презентация весенняя,
Очень радостный почин,

Приодеться как-то хочется,
Наготовить, пусть едят,
И с подругами бессрочными
Выпить рюмку, за себя,

Разогреться от волнения,
От внимания вокруг,
В эту значимость поверив,
Что действительно не врут,

И, весною колобродя,
Без каких-либо причин,
Уступая лишь природе,
Посмотреть в глаза мужчин,

И в угоду женской дате,
И нахальствующей лжи,
На мгновение отдаться,
Секс с пустышкой отложив.

На февральском снегу

Никогда ничего
не пишу по заказу,
Никогда не ломаюсь,
кому угодить,
Вдохновения свет
замечает не каждый,
И не в каждой ночи
зажигают огни,

Не живу болтовней,
разъедающей время,
Ненавижу строки
заштампованный крик,
Комплексующий псих,
озабоченно вредный,
Но обиды прощать
никому не привык,

А когда полосой
набегает тревога,
И на выбор уже
предложения нет,
Никогда не приду
под наивным предлогом,
Чтобы жалостью тот
отыгрался в ответ,

И теперь у черты
подытоженных мнений
И открытых ветрам
незатянутых ран
Молчаливо стою,
изнутри каменея
Убежденностью тех
непотеряных прав,

На февральском снегу
утопающим следом
Потеряется в ночь
незаметная тень,
Я ничьим никогда
вдохновением не был,
Только светом всегда
для себя в темноте.

Символизм

Не так уж много этих средств,
Чтоб было как-то поприличней,
Формальной логики просвет
Преобразить стихом обычным,

Найти, кто выслушать готов
Потенциальным оппонентом,
С самим собою в диалог,
А будто - с целым светом,

Ах, эти символы, да брось,
Сейчас совсем другие темы,
Памфлет действительностью врос
В иносказательности тело,

Предметно-образный стриптиз
Отринул мистику волнений,
И трансцендентный символизм
Былых лишился поклонений,

Путь отвлеченности давно
Существованием сменился,
Мифологическое дно
Покрылось отношений смыслом,

Одной лингвистики напор
Размыл песочные постройки,
Язык сознательностью форм
Отверг мечтательности строки,

На ощупь движущийся сленг
Перерождал слепое"нечто"
И утверждал эпоху смен
Параллелизмом просторечным,

В психоанализе трактовок
Мерцал ментальный атрибут,
Изоморфической основой
Ждал, современники поймут.

Благородство

Что благороднее, себя считать неправым,
И не оправдываться долго перед тем,
Кто роскошью и силою лукавит,
И оставаться правым в нищете?

Сверхкультура

Сверхутонченность декаданса
На зыбкой кризисной волне
Не оставляла даже шанса
Нам продвижения во вне,

Поток слепого пессимизма
Нас элитарностью сносил,
Порабощал мессианизмом
И мифотворчеством своим,

Делил историю прогресса
На извращенность и застой,
Технократические средства
Вульгаризируя собой,

На актуальность конформизма
Воспроизводством сверхкультур,
И, маскируясь в сионизме,
В модерн укладывал нас дух.

Выжать из сердца

Выжать из сердца какое-то чувство,
Вычленить форму на ложе Прокруста,
Выстроить свод из лежалых конструкций,
И это назвать современным искусством,

Вырубить штольню пород неизвестных,
Выпарить соль из параграфов пресных,
Высушить кровь из затравленной мести,
И оставаться объектом агрессий,

Выбрать коллайдер вместо игрушки,
Выпустить волю на свет безоружной,
Выключить звук из мелодии грустной,
И потеряться в бессмыслице русской.

Я жив ещё

Я жив ещё, простите мне,
Что долгий день прошел,
Что вечер сумраком темнеть
Не стал вдали ещё,

Что луг сырой и леса тень
Длинней высоких гор,
Я жив ещё, куда, зачем,
И как, и для чего?

И разве не безумен мир,
В молчанье окаймлен,
Но мне по-прежнему он мил,
Хоть много горя в нем,

Смеётся утренней росе
Печаль насмешкой рыб,
Не верьте тем, кто о себе
Так много говорит,

Я славу, женщину и жизнь
Не мог никак понять,
Но я свободой дорожил,
Как ярким светом дня,

Как злее правды не найти,
Когда убить хотят,
В ночные прячется пути
Отчаянье бродяг.

Пишу рецензии

Каким бы избалованным ты не был,
Как не был бы высок томимый дух,
Не чужд ты излияниям хвалебным,
И к лести отутюженной не глух,

Но я приду к тебе не как поклонник,
Не как учитель и совсем не врач,
Приду, чтоб отделить стихов феномен
От прозы гениальных неудач,

На той же высоте постигну синтез
Твоих многоступенчатых глубин,
На физиогномическом единстве
Сгущу слои и смыслы середин,

С экзистенциональным интересом
Открою твой и синтаксис, и стиль,
В мгновенной интуиции процесса
Услышу рассуждения стихий,

Пространством поэтическим умножусь,
Чтоб ощутить над пропастью полет,
Эпифания истинных художеств
Открытостью единственной проймет.

Мне позволишь быть мужчиной


Снять с себя забот личину,
Смыть усталось теплым душем,
Мне позволишь быть мужчиной,
Быть ребенком, быть послушным,

Ты позволишь терпким словом
Ран затянутых коснуться,
Рассмешить улыбкой снова,
В нежность снова окунуться,

Ты позволишь, ты позволишь,
Этим вечером осенним
Снова встретиться с любовью,
Обрести твое прощенье.

Ответ.

Я позволю

Я позволю, будь мужчиной,
Обними меня покрепче,
Чтобы впредь не омрачили
Безответственности речи,

Будь мужчиной, чтобы рядом
Я могла ожесточиться,
Чтобы жить чего-то ради
Хладнокровности частицей,

Чтобы гнев уравновесить
Обстоятельствами сути,
Смыслом будь, моим прогрессом,
Независимостью судей,

Я позволю, я позволю
Чувством нежным поделиться,
Отрекусь от первой роли,
Стану робкой ученицей.

Свет Вдохновения http://www.stihi.ru/poems/2008/09/10/3069.html

Басня

Случилось так, что кран потек
В моей квартире старой,
Ремонт изношенности в срок
Решался фрагментарно.

Пришел сантехник по утру
В разгар переполоха,
В подвале что-то повернул,
И в трубах пересохло.

Жильцы кричат, а как же мы,
Вода - основа жизни!
Систему надо бы сменить,
За ней уйдет и кризис.

А мы тут - саммиты надежд,
Собраться, понаехать!
Чего не сможет президент,
То выполнит сантехник.

Наполеоновское

Кто на скамье твоей подсудной
Извечно числится врагом?
Свобода неучтенной смуты
И воля праздная умов,

Не всех ты смог перенаправить,
И обезглавить всех не смог,
Они твои меняют планы
Одной лишь искренностью строк,

Ты подменил войну поступков
Патриотизмом лживых слов,
И понял, больше чем преступность,
Твоих ошибок произвол.

Кому сегодня ты поверишь,
Кто за тобой пойти готов,
Твои тщеславные потери
Не смоют невиновных кровь!

Бессознательное

Как мог ваш Бог создать животных,
Лишенных мыслей и души,
И вашу дикую жестокость
Над ними смертный суд вершить?

Какой программой озадаченный,
Мог видеть что-то дальше нас,
И в уникальности растраченной
Нам предлагать последний шанс?

Но если мир един и добр,
Заметьте, нет богов у Рыб,
Зверью безгласому подобий
Не предложил ещё Олимп,

Где Человек, владея словом,
Одной извилиной дошёл,
Чтоб тварью выжить образцовой,
С мозгами легче, чем с душой.

Кем низвергается известное
В перцепций темный океан,
Психоанализом последствий 
Лечить шизоидный изьян?

Искать мотивы деградации
В антропологии искусств,
Сюреализмом разрастаться
И бессознательностью Муз,

Противодействие не средство,
И всю страну не исцелить,
Рассудку памятник посмертно
Воздвиг таинственный инстинкт.

Вне бога

Историкам вопросы на засыпку,
Не инциндент в случайности винить,
А в той закономерности ошибок,
Ведущей к неизбежности войны.

Вторая, ладно, Первая что стоит,
И кто подумал, четко объяснил
С позиций либеральных теологий
Ту мировую расстановку сил,

Где мозг экономического века
Еще дремал в служении богам,
Непримиримых примиряла вера
В раздаче незаслуженных богатств,

Для вырабтки новых представлений
Протест в самой религии возник
Историей библейских откровений
Самим увидеть вдохновенный Лик,

Определить ответственностью трезвой,
Без иступленной верности поклонов,
Что к Богу путь давно уже отрезан,
Как пуповина бесполезна клонам,

Людей морочить архаичным видом,
Эктраполируясь от общества крестом,
Благославлять, зомбируя обиды,
Не каждому понятным языком.

Не заповедей общих пожелания,
Не догмы послушания и грех,
А кодекс дел и дух рациональный,
Мечты предпринимательской прогресс.

В конечном счете,это - автономность,
Вне Бога, без вины, без ритуалов,
В средневековье не вернуться снова,
И вне себя не мыслить идеала.

Статус мыслительности

Процесс мыслительный не быстр,
Концепции, влияние, анонс,
Ретроспективность некоторых истин
Всегда содержит каверзный вопрос,

А надо ли копаться в разнородном?
На обобщенном принципе залечь,
Где факт,взаимодействуя свободно,
Событием уже считает речь.

Функциональность,способ построения,
Где эта ранее опущенная связка
Вещей и слов, возможность означения
Во временном соитии пространства,

Определить мыслительности статус
И творческих ассоциаций в ней,
Где стимулы и символы предстанут
Как синтез семантических полей.



Фуко "Археология знания", 1969.

Сверхкультура

Сверхутонченность декаданса
На зыбкой кризисной волне
Не оставляла даже шанса
Нам продвижения во вне,

Поток слепого пессимизма
Нас элитарностью сносил,
Парабощал мессианизмом
И мифотворчеством своим,

Делил историю прогресса
На извращенность и застой,
Технократические средства
Вульгаризируя собой,

На актуальность конформизма 
Воспроизводством сверхкультур,
И, маскируясь в сионизме,
В модерн укладывался дух.

Прищурюсь солнышку

Прищурюсь,солнышку кивая,
Сегодня теплое оно,
С того,совсем другого края
Слепящим стеклышком плывет,

Над Финским вымытым заливом,
Над чашей,опрокинув синь,
Развечерелось в небе зимнем,
В черте прибрежной полосы,

В еловой кромке разбежалось,
Ушло в желтеющий песок,
Уютным отраженным жаром
Природу провожая в сон,

Но тянет облачностью серой
В ещё приветливую гладь,
И ветром с моря,холод сея,
Возьмется льдинами кидать.

Феномен

Сверкнула звездочка, горела
Одно мгновение в ночи,
Как освещенная арена,
Земля откликнулась почтить,

Смягчить огонь воображения
Всей анатомией любви,
Как метафики движением
Из неосознанных глубин,

Как неевклидовые линии
И неньютоновский закон,
Диалектическими плитами
Смещая в заключенность зон,

Членя разумность содержания
Несостоятельностью форм,
Феномен творческого знания
Нес интегральный кругозор,

И на реальности конструктов
Математических наук,
Традиционности как будто
Порочный разрывая круг,

Забыв,что звездочкой погасла
Вся архетипика планет,
И в ирреальности прекрасной
Остался трудностью поэт.

Поэт и время

Никто нас целью не снабдил,
И планов никаких не строил,
Взрыв всё оставил позади
Задачей без условий,

Исходный творческий порыв
В ментальности остался,
Своей первичностью парил
Над жизненным пространством,

Рассудок сдался, отступил,
Вернулся в сверхсознание,
Мифологический заплыв,
Традиций состязание,

Какой-то массовый психоз
И бунт инстинктов стадных,
На нигилизм не похож
Перед жестокой старостью,

Такой беспомощный скачок
В бесплодность и депрессию,
Неудержимостью влечет
На свастику естественно,

И в этом кризисе причин,
В переоценке ценностей,
Поэт единственный молчит
Под тяжестью словесности.

Болото Мюнхаузена

Бывало,и Мюнхаузен стремился
За собственные волосы себя
Из логики болот фаллибилизма
Вытягивать, детишек веселя,

И даже ум наивного ребенка
Искал всегда основу и опору,
А находил практически обломки
Всех радикально выцвевших теорий,

Мюнхаузен и выбрать мог,не споря,
Одно из многочисленных решений,
Стратегию, как метод a priori,
А в тактике - идею просвещения.

Догматиков всех норм и постулатов
Критической реальностью топил,
Но не было всеобщего домкрата,
Поднять парадоксальности наплыв,

Регресс основ уходит в бесконечность,
Как пропасти провал ad infinitum,
И замыкает круг противоречий,
Не оставляя места для открытий.

Бессознательное

Как мог ваш Бог создать животных,
Лишенных мыслей и души,
И вашу дикую жестокость
Над ними смертный суд вершить?

Какой программой озадаченный,
Мог видеть что-то дальше нас,
И в уникальности растраченной
Нам предлагать последний шанс?

Но если мир един и добр,
Заметьте, нет богов у Рыб,
Зверью безгласому подобий
Не предложил ещё Олимп,

Где Человек, владея словом,
Одной извилиной дошёл,
Чтоб тварью выжить образцовой,
С мозгами легче, чем с душой.

Кем низвергается известное
В перцепций темный океан,
Психоанализом последствий 
Лечить шизоидный изьян?

Искать мотивы деградации
В антропологии искусств,
Сюреализмом разрастаться
И бессознательностью Муз,

Противодействие не средство,
И всю страну не исцелить,
Рассудку памятник посмертно
Воздвиг таинственный инстинкт.

Ницше

Взвалив себе на спину тяжкий груз,
Трудов, учебы и забот семейных,
Величественно шествует верблюд,
Уверенный, что нет ему замены.

Куда идет нагруженный творец,
Туда, где рос, где колыбель качала,
Горбов верблюжьих сказочный дворец,
И миражей пустынные причалы.

Идет понять бессмысленность судьбы,
На бездорожье озарений тщетных,
Туда, где выживают только львы,
Хранители плодов запретных.

Оазисы ума в забытых городах,
В непостоянстве движущейся плоти,
Младенца страх наивности в глазах,
Где время бесконечностью уходит

Сквозь пальцы неокрепших рук,
Песок надежд, от засухи поникших,
На пустыре выводит вечный круг
Философ одинокий, Фридрих Ницше.